Я расстегнула старую «молнию» и выпустила кота на снег.

— Только недолго, мы торопимся, — предупредила я, и Багратион скользнул в подвальное окошко.

Я тут же подумала, что бессовестно обманываю животное. Кот может гулять в подвале сколько угодно, потому что нам совершенно некуда торопиться. Откровенно говоря, нам с ним вообще некуда идти. И что теперь делать, я понятия не имею.

Я отошла в сторонку, но недалеко, чтобы было видно окошко. Кочегарка давно уже не работала, но вдоль нее проходила большая труба, которая даже в сильные морозы была теплой. Я присела на ящик, оставленный каким-то добрым человеком, достала сигареты и задумалась, как я дошла до такой жизни и что же мне теперь делать.

Когда же, с какого момента моя жизнь превратилась в зыбкую трясину — чем дальше, тем больше затягивает?.. Может, это случилось месяц назад, когда позвонили из больницы и строгий женский голос поинтересовался, не я ли Софья Павловна Голубева, а потом сообщил мне удивительные вещи?

А может быть, еще раньше, когда отчим Владимир Николаевич привел в дом Маргариту и представил ее мне как свою жену?

Нет, наверное, все началось с того дня, когда умерла мама. В прошлом месяце был ровно год, как это случилось. Говорят, что по прошествии года после смерти близкого человека становится легче. Ну не знаю, мне не стало. Хотя все последние события загнали боль утраты куда-то в глубину души.

Мы жили в этой квартире всю жизнь, вначале вдвоем с мамой, отца я не помню. Но когда мне исполнилось двенадцать лет, мать вышла замуж. Не скажу, чтобы отчим сразу пришелся мне по нраву, но у мамы был замечательный характер, она всегда умела сгладить все острые углы и нас примирить. Надо отдать должное дяде Володе, как я его тогда называла, он никогда не был со мной груб и не лез в мое воспитание, предпочитая, чтобы этим занималась мама, а она как-то все успевала — и дом вести, и за мной присматривать, и с мужем у нее были отличные отношения.